Дамир Сагынбаев: Есть люди, заинтересованные в том, чтобы мы не работали

1120  0

В минувший четверг премьер–министр освободил от занимаемых должностей председателя Государственной службы по контролю наркотиков Виталия Орозалиева и двоих его заместителей - Данияра Оторбаева и Дамира Сагынбаева.

Известие прозвучало как гром среди ясного неба. Поскольку, во–первых, в истории правоохранительных органов такое произошло впервые, чтобы обезглавили враз всю службу. А во–вторых, почему? Официальных комментариев по этому поводу нет.

Сообщение, просочившееся в прессу из справки межведомственной комиссии, проверявшей ГСКН, о том, что сняли ее руководство якобы "за слабую и неэффективную работу", звучит неубедительно и обтекаемо. А потому на этот счет гуляют различные версии, вплоть до такой, что наркомафия, дескать, правит бал уже и в верхах. Разум, конечно, этому противится. Но после преступного бакиевского режима, когда бывший президент лично вышел на поклон к криминальному авторитету, можно предполагать что угодно. Тем более что увольнение председателя Государственной службы по контролю наркотиков и двоих его замов остается тайной за семью печатями.

После некоторых колебаний один из уволенных заместителей - Дамир Сагынбаев согласился дать "Вечерке" интервью по поводу случившегося.

- В октябре 2009 года экс–президентом Бакиевым было ликвидировано Агентство по контролю наркотиков. И соответственно основные его функции были переданы МВД, а часть из них, касающаяся законного оборота наркотиков, - Минздраву. Но по инициативе уже Розы Отунбаевой нашу службу по контролю наркотиков восстановили в 2010–м. На следующий же день после ее образования было издано распоряжение президента о передаче всего имущества, всех товарно–материальных ценностей, служебных помещений, административных зданий, принадлежащих ей до расформирования, из МВД и Минздрава в Государственную службу по контролю наркотиков.

Но, к сожалению, до сих пор большая часть из этого имущественного объема не передана, в том числе специальные технические средства, служебный автотранспорт, оргтехника, и, самое главное, мы не получили назад определенные объекты, которые позволяли нам проводить оперативно–розыскные мероприятия.

Мы обращались и к президенту, и к министру внутренних дел, подключали к решению этого вопроса и отдел обороны и безопасности временного правительства, его рассматривал и вице–премьер–министр, курирующий в то время правоохранительные органы. Но вопрос до конца так и не был решен.

В то время, когда создавалась служба по контролю наркотиков, я работал в аппарате временного правительства. И лично видел резолюцию Розы Отунбаевой о том, что службу по контролю наркотиков необходимо создать по двум причинам. Одна из них связана с ростом наркотрафика. Но в связи с тем, что после известных событий в 2010 году существовал дефицит республиканского бюджета, в этой резолюции было указано: обязательно найти источники дополнительного финансирования - у международных доноров и стран, которые могут помочь нам на грантовой основе.

Все прекрасно знали, что Виталий Орозалиев, будучи первым заместителем директора расформированного Бакиевым Агентства по контролю наркотиков, занимался именно этими вопросами. И многие, в том числе и представители ФСКН России и посольства США и другие международные организации, однозначно заявили: если по указу президента будет создан специализированный уполномоченный орган по контролю наркотиков, то окажут материально–техническую, организационную, методическую и иную помощь.

Одно из первых международных соглашений об оказании нам материально–технической, финансовой и организационной помощи было подписано между Орозалиевым и руководством ФСКН России. И оно, разумеется, не осталось на бумаге.

- То есть руководство Госслужбы по контролю наркотиков не сидело сложа руки?

- Не сидело! У ГСКН три основные функции - борьба с незаконным оборотом наркотиков, контроль за законным их оборотом и наркопрофилактика. Я курировал две последние сферы. Я не будут комментировать оперативно–розыскную деятельность, но отмечу, что результаты по всем показателям после создания службы были резко улучшены. Не случайно же Роза Отунбаева, будучи президентом, поблагодарила в своем письме и руководство, и сотрудников ГСКН за службу. А на одном из заседаний координационного комитета России по контролю наркотиков директор ФСКН Виктор Иванов однозначно сказал, что правительство (тогда еще возглавляемое Атамбаевым) сделало феноменальный успех в борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Это было заявлено во всеуслышание, было везде опубликовано. И отрицать это, согласитесь, невозможно. Были даже переданы благодарственные письма координационного комитета России по контролю наркотиков на имя Отунбаевой в наш адрес.

А что касается законного оборота наркотиков и наркопрофилактики, то никаких замечаний нет ни со стороны общественности, ни правительства, ни со стороны межведомственной комиссии, которая проводила проверку. Поэтому лично для меня до сих пор непонятно, почему меня освободили от занимаемой должности.

Я считаю, что нецелесообразно было освобождать ни Орозалиева, ни Оторбаева по той причине, что если бы нам, согласно распоряжению Отунбаевой, вернули все, что при расформировании агентства было передано МВД, то мы заработали бы еще более эффективно. Но, как я уже сказал, службе ничего, по сути, не отдали из ее фондов. И на самом верху это знают. Мы практически только–только встали на ноги, сформировали свою материально–техническую базу, приобрели необходимые для работы технические средства, более–менее закрыли острый вначале дефицит автотранспортных средств. Сегодня в службе чуть более сорока машин, что, конечно же, тоже мало, но ведь и этих машин не было в самом начале.

И в этот момент принимают решение о том, что надо полностью сменить руководство ГСКН якобы за слабую, неэффективную работу, за исключением первого заместителя, который был назначен, кажется, в феврале этого года.

- Упорно говорят о том, что вы ущемили чьи–то интересы в международном наркотрафике. За что и поплатились должностями. Что вы на это скажете?

- Я не могу ничего утверждать относительно международного наркотрафика. Но однозначно: есть определенные лица либо группа лиц, которые заинтересованы в том, чтобы в Госслужбе по контролю наркотиков не работало прежнее руководство. Это, по крайней мере, явно видно. Потому что так быстро не принимаются решения. 28 июня было издано распоряжение руководителя аппарата президента о создании межведомственной комиссии по проверке нашей службы. Срок ей давался до 15 июля. Первые дня три члены комиссии активно работали, проводили анкетирование, изучали личные дела, оперативные материалы. А потом такой активности у них уже не было. А 16 июля они сообщили СМИ о том, что президент их справку рассмотрел и распорядился передать в правительство для рассмотрения вопроса об ответственности руководителей службы и об их освобождении от занимаемых должностей. Сами же мы о результатах проверки не ведали ни сном ни духом. Нас с ними почему–то не посчитали нужным ознакомить. И складывается такое впечатление, что проект решения президентского распоряжения был заранее готов, еще до проверки, а сама она была проведена для видимости, для того чтобы, как говорится, нарастить мясо на заготовленную кость. И экстренное рассмотрение результатов проверки в правительстве тоже наталкивает на определенные мысли.

Я не хочу говорить о том, что происходит в других правоохранительных органах, где и люди погибают, где сотрудников задерживают с поличным на месте преступления, против которых возбуждают уголовные дела, связанные с незаконным оборотом наркотиков. Но тем не менее их руководство работает и никто не создает никаких межведомственных комиссий.

В рекомендациях проверяющих говорится: направить справку в Генеральную прокуратуру. Но если бы на основании этой справки и прилагаемых к ней материалов Генпрокуратура возбудила бы уголовные дела и сказала, что в действиях руководства госслужбы есть состав преступления, то мы хотя бы сами поняли, за что нас уволили.

- Но тем не менее ваши бывшие подчиненные говорят, что вас правильно уволили...

- Я думаю, что если бы в нашем коллективе были какие–то принципиальные разногласия, то группа несогласных вышла бы со своими предложениями. Хотя, наверное, во многих коллективах есть два–три человека, которые выражают якобы от имени группы людей свое недовольство, но исподтишка. У нас неоднократно проводились офицерские собрания, на которых руководство службы не присутствовало именно из–за того, чтобы люди могли открыто высказываться, чтобы принимались объективные решения. Я никогда за два года даже краем уха не слышал, что есть группы людей, которые недовольны деятельностью либо председателя, либо его замов, либо всех вместе взятых. Кстати, и в справке не указывается конкретных фактов на этот счет.

- Почему руководство службы не ознакомили с результатами проверки?

- Я не знаю, почему, но о них нам стало известно уже после того, как с итоговой справкой ознакомили президента страны. У руководства ГСКН не было возможности дать свои объяснения на указанные замечания. Члены комиссии сами ее написали, подписали и внесли на рассмотрение президента.

Понятно, что президент и премьер - это высшие должностные лица, но, наверное, они все–таки должны были выслушать и мнение нашего председателя Орозалиева.

Я могу сказать, что никаких действий, которые можно квалифицировать как состав преступления, в работе руководства ГСКН абсолютно нет. Все, что делалось, делалось в рамках закона: и проведение тендеров, и оперативно–розыскных мероприятий, и выдача свидетельств на разрешение законного оборота наркотиков.

- Но опять–таки предполагают, что у руководства ГСКН якобы испортились отношения с российскими коллегами, что и вызвало недовольство первых лиц.

- Это пустые разговоры. Я практически каждый день встречался с координатором России в КР в этой области, и мы слаженно работали. Кроме того, у нас постоянно находятся два–три российских эксперта, советника ФСКН России, которые оказывают нам определенную организационно–методическую помощь. И ни от кого из них мы никогда не слышали о каком–либо их недовольстве нашим сотрудничеством. Наоборот, руководство Федеральной службы по контролю наркотиков выражало нам благодарность за вклад в борьбу с незаконным оборотом наркотиков и за совместную работу по ликвидации крупных наркоканалов. По оценкам российских экспертов, за полтора года мы изъяли на тридцать миллионов долларов наркотических средств.

- Дамир Казакович, почему вдруг решили проверить деятельность вашей службы?

- Проверка, как я уже сказал, проводилась по распоряжению руководителя аппарата президента. А почему, лучше, наверное, спросить там.

Нина НИЧИПОРОВА.

P.S. Как сообщило агентство АКИpress, заместитель секретаря Совета обороны Дуйшенбек Зилалиев, возглавлявший межведомственную комиссию по проверке деятельности Государственной службы по контролю наркотиков, попытался дать больше информации о снятии с должности руководства ГСКН.

Зилалиеву все же пришлось приоткрыть одну версию: ГСКН якобы накопала материалы на высокопоставленного чиновника, обвинив его в торговле наркотиками. Но комиссия выяснила, что это не так.

В целом в отставке руководства ГСКН наблюдается знакомая картина противостояния силовых структур страны. Также не следует забывать, что борьба с наркобизнесом в регионе носит элементы геополитического соперничества между Западом (посевы опиумного мака в Афганистане невозможно уничтожить, метадон - это хорошо), Россией и Китаем (героин из Афганистана - это оружие против нас).

Другими словами, можно говорить о противостоянии силовых структур с участием заинтересованных сторон в лице иностранных держав.

Комментарии
Комментарии от анонимных пользователей появляются на сайте только после проверки модератором. Если вы хотите, чтобы ваш комментарий был опубликован сразу, то авторизуйтесь
Правила комментирования
На нашем сайте нельзя:
  • нецензурно выражаться
  • публиковать оскорбления в чей-либо адрес, в том числе комментаторов
  • угрожать явно или неявно любому лицу, в том числе "встретиться, чтобы поговорить"
  • публиковать компромат без готовности предоставить доказательства или свидетельские показания
  • публиковать комментарии, противоречащие законодательству КР
  • публиковать комментарии в транслите
  • выделять комментарии заглавным шрифтом
  • публиковать оскорбительные комментарии, связанные с национальной принадлежностью, вероисповеданием
  • писать под одной новостью комментарии под разными никами
  • запрещается использовать в качестве ников слова "ВБ", "Вечерний Бишкек", "Вечерка" и другие словосочетания, указывающие на то, что комментатор высказывается от имени интернет-редакции
  • размещать комментарии, не связанные по смыслу с темой материала
НАВЕРХ  
НАЗАД