Игоря Сурлевича пытались убить за то, что он личный врач экс-президента

694  0

Дело доктора

Эти два уголовных дела тянутся уже более двух лет, и конца им, похоже, не видно. Человек, в отношении которого они заведены, находится в Германии и не скрывает того, что у него с 2003 года там постоянный и бессрочный вид на жительство. Здесь же на его обычную квартиру, подаренную еще бабушкой, наложен арест, а сам он объявлен в розыск.

И, разумеется, ни один здравомыслящий человек не вернется в страну, где его 7 апреля 2010 года сначала пытались убить только за то, что он был личным врачом Бакиева, а теперь за это посадить. Складывается впечатление, что наши органы, потеряв надежду достать экс–президента и его родню, ненависть к которым все еще кипит, отыгрываются на мелких сошках, в частности на его личном враче Игоре Сурлевиче.

Свои и бакиевские

Во–первых, почему он уехал или дезертировал, по версии следствия (дело ведет Военная прокуратура)? К этому его подтолкнули апрельские события. 7 апреля в 7.30 Сурлевич пришел на работу в Лечебно–оздоровительное объединение, где работал уже два месяца заместителем директора и по совместительству личным доктором президента. К трем часам дня туда стали поступать первые раненые. С улицы раздавались крики, выстрелы. Врачи продолжали оказывать помощь растущему количеству пострадавших, большинство из которых, по словам медиков, находились под воздействием каких–то веществ. Люди пояснили, что пили какую–то воду. Раненые беспричинно смеялись, были невменяемыми, боли практически не чувствовали. (Об этом, кстати, мне говорили и врачи других клиник, которые спасали раненых. — Авт.)

— Около 16.30 в коридоре появился врач из нашей поликлиники Туманбаев, который сказал мне: “Ты еще тут? Убирайся, бакиевская сволочь, иначе сейчас убьем”. Я ушел потихоньку из отделения и спрятался на складе, где хранились медикаменты, — рассказывает Сурлевич. — Часа через два дверь склада открыли ключом мои же бывшие коллеги–врачи, которые, судя по их возбужденным голосам и доносившимся словам: “Он здесь”, искали меня. Но дверь я закрыл на щеколду. Поняв, что меня не достать, они побежали во двор клиники, куда выходило окно. Там была толпа людей, которым сказали, что там прячется бакиевский врач. В окно полетели камни. Я был поранен стеклом, камни угодили в голову, глаз. Толпа не успокаивалась, поставили лестницу, чтобы забраться на второй этаж на склад. Я тем временем спустился вниз, где встретил своих коллег, которые и вывели меня на улицу. Я был весь перевязан, а потому меня в суматохе не узнали.

Как известно, в тот вечер сильно избили нескольких врачей и медсестер. А Петра Баженова, замечательного хирурга, покалечили до полусмерти и увезли неизвестно куда, приняв, говорят, его за Сурлевича. Его нашли позже в критическом состоянии.

До 16 апреля Сурлевич скрывался у друзей, а потом улетел в Германию, потому что оставаться было небезопасно. Это же очевидно, если даже вслед ему завели два уголовных дела: за самовольное оставление воинской части и злоупотребление должностным положением. По словам Игоря Ефимовича, он к тому времени уже не работал в Службе госохраны. В конце 2010 года в СГО началась реорганизация, службу объединили с Национальной гвардией.

— В связи с этим отдел медицинского обеспечения, который я возглавлял, перестал существовать, — поясняет бывший доктор Бакиева. — Я был назначен приказом управляющего делами Темирбаева первым заместителем директора Лечебно–оздоровительного объединения, личным врачом Бакиева. В то же время я написал рапорт на увольнение в кабинете начальника отдела кадров СГО, подписал даже обходной лист. За мной не числилось ни обмундирование, поскольку я ходил только в белом халате, ни оружия, которое я в руках отродясь не держал. И два месяца до начала апрельских событий я работал в ЛОО. Все же документы — рапорт об увольнении, приказ о назначении — в деле есть, по крайней мере, должны быть.

Сурлевич 7 апреля работал по большому счету на передовой, помогал раненым. И продолжал бы помогать, если бы на него самого не открыла охоту толпа, подзуженная отдельными “товарищами” — докторами, которые открытым текстом шипели еще до 7 апреля при всех: “Убирайся, еврей поганый, отсюда”, “Ваше время подошло к концу, жидам у нас не место”. А теперь, судя по уголовному делу, решили отправить за решетку как дезертира. Хотя у Сурлевича, как уже было сказано, был бессрочный и постоянный вид на жительство в Германии, а стало быть, он не мог по логике присягать родине, он и не присягал. Тем более к тому времени он уже не работал в СГО. Откуда он тогда дезертировал? Сурлевич и не собирался уезжать из Кыргызстана, если бы не события 7 апреля, когда реально существовала угроза его жизни.

К событиям 2010 года у нас какой–то странный, если не сказать больше, подход. Всех бакиевских без разбору — за решетку как врагов народа, дезертиров. Другие, по вине которых погибли безоружные курсанты МВД и остались без ног также безоружные стражи порядка, в которых бросали гранаты, так называемые освободители, по которым по–хорошему по закону скамья подсудимых плачет, остаются безнаказанными. Словно не было этих смертей и увечий по их вине. Кадры зверски избитого ошалевшими от вседозволенности бандитами тогда еще министра МВД генерала Конгантиева, находившегося при исполнении служебных обязанностей, шокировали весь мир. И даже не его изуродованное от побоев лицо, а счастливые рожи его истязателей. Кыргызстан первым преподнес миру урок жестокости, от которого он содрогнулся, потом уже были не менее шокирующие кадры истязаний ливийского лидера.

Имена преступников наверняка хорошо известны и в ГКНБ, и в МВД, но никто не привлекает их к ответственности за тяжкие преступления. На Сурлевича же вмиг состряпали уголовное дело, хотя никакого вреда стране он не принес: не убивал, не грабил. Он лечил президента и точно так же оказывал помощь раненым, когда начались кровавые события, и продолжал бы оказывать, если бы науськанная отдельными докторами толпа не жаждала расправы над бакиевским доктором. Если не побоялись поднять руку на генерала Конгантиева, министра МВД, то что уж говорить о беззащитном враче!

По большому счету, его и так уже наказали, по сути, сломав судьбу. По словам профессора Эрнста Акрамова, учеником которого был Игорь Сурлевич, он талантливый врач и глубоко порядочный человек, который и не думал уезжать из страны.

Любимая статья следаков

Что касается статьи “Злоупотребление должностным положением”, то ее можно вменить абсолютно любому человеку. Не случайно следователи между собой называют ее дежурной. Так в чем же заключается злоупотребление Сурлевичем своим должностным положением?

По словам бывшего личного врача экс–президента, он и его коллеги неоднократно обращались устно и письменно к руководству СГО, Минздрава, управления делами президента с тем, что нужен современный реанимобиль, который должен сопровождать кортеж президента. Это мировая практика. В имеющемся старом не было даже носилок. Но вопрос долгое время не решался.

— В ноябре 2008 года Бакиева прооперировали второй раз в Германии. И 12 ноября после совещания в Осло ныне экс–министр здравоохранения Мамбетов навестил Бакиева, и тогда снова зашел разговор об этом реанимобиле, — вспоминает Игорь Сурлевич. — Бакиев поручил Мамбетову оказать содействие в его приобретении. На что Мамбетов сказал, что вскоре будет проведен тендер по закупке 20 реанимобилей на грант Немецкого банка развития и один автомобиль Минздрав может выделить СГО. В начале августа уже 2009 года мне позвонил Мамбетов (кстати, все телефонные распечатки можно проверить) и сказал, что со мной свяжется директор фирмы Avanko Health Pro Владимир Титов и даст информацию по реанимобилю.

Владимир Титов, говорят, неоднократно приезжал в ЛОО с каталогами машин и советовался с сотрудниками, которые это могут подтвердить. 22 августа 2009–го на электронку Сурлевича пришло письмо от Титова, в котором говорилось: “Направляю вам информацию о тендере на автомашины “скорой помощи”. Всю информацию по приходящей машине вам пришлют из “Азия Автоцентра”. А через несколько дней поступило новое сообщение об автомобиле, в котором указаны его номер, цвет, всевозможные характеристики. А чуть позже со всеми указанными реквизитами фирмы пришли фотографии реанимобиля, сделанные на территории фирмы ОсОО “АБМ–авто”, владельцем которой является Станислав Колесников.

— Именно тогда на фото я впервые увидел реанимобиль. Все разговоры о нем велись с бывшим министром здравоохранения Мамбетовым, познакомившим меня с Титовым. Когда прибыла машина, Колесников связался со мной, предложил посмотреть автомобиль. До этого я понятия не имел о том, кто такой Колесников. Подтверждением тому, что все сказанное — правда, могут служить распечатки звонков и моя электронная почта, — поясняет Сурлевич.

Детали оформления машины тоже, по его словам, обсуждались Мамбетовым и Колесниковым.

— 22 сентября 2009 года на мою электронку пришли проект договора и письмо от “АБМ–авто”, касающиеся передачи машины на условиях безвозмездного пользования. С готовыми документами мы приехали с моим замом и фельдшером к Станиславу Колесникову. Помню, было очень много людей с обеих сторон. Я подписал акт приема–передачи авто по договору безвозмездного пользования и уехал. Наши сотрудники уже позже пригнали на стоянку ЛОО этот реанимобиль, — продолжает Сурлевич.

***

У Станислава Колесникова своя правда:

— СГО с подачи Сурлевича забрала мое имущество, и я потом через суд его вернул. До этого, кстати, он брал у нас и медоборудование — на шесть, семь или восемь тысяч евро. Я сейчас уже не помню, на какую сумму — столько времени прошло. Обещали, что заплатят либо Минздрав рассчитается. Естественно, не заплатили. После суда мы и оборудование, и машину забрали. Для меня эта неприятная история закончена. Ни о каких двадцати реанимобилях понятия не имею. Я привозил этот реанимобиль под выставку, а не под тендер. Каждый год участвовал в медицинских выставках. Когда я познакомился с Сурлевичем? Уже точно не помню, это было четыре–пять лет назад. На выставке к стенду — мы торгуем медоборудованием европейских компаний — подошел молодой человек, посмотрел, ему понравилась продукция, мы обменялись визитками. Потом я уже не помню, какие были письма или звонки...

На мой вопрос, откуда Сурлевич узнал о реанимобиле, Станислав Колесников предположил, что, мол, таможня могла сказать, а может, его в городе приметили и глаз положили. И добавил: “Минздрав здесь ни при чем. Если бы это было связано с каким–то тендером, то Минздрав купил бы машину, но СГО просто забрала ее у меня”.

— Затем ко мне с письмом о безвозмездной передаче машины приехали Сурлевич и мужчина азиатской национальности в форме подполковника или полковника. Не помню. Но зашел ко мне только последний, и объяснил, что машину нужно отдать. Я спросил: как, без денег и таможни? На что мне популярно объяснили, на какой машине ездит мой старший сын, в какую школу ходит младший, на какой машине ездит моя жена, какая матрешка может оказаться в багажнике моей и что будет с бизнесом. Скажите, какой здравомыслящий человек после этого не передаст в безвозмездное пользование машину? Единственное, я попросил оформить ее на таможне, так как она не прошла растаможку, — объясняет Станислав Иванович.

— После революции, 10–12 апреля, я подал заявление в Генпрокуратуру, чтобы мне вернули машину. Мне посоветовали обратиться в СГО. Там наотрез отказались ее возвращать. Я обратился в суд. И выиграл дело и в районном, и в городском судах. После чего в этот день или на следующий Военная прокуратура возбудила в отношении меня уголовное дело якобы за организацию ОПГ, контрабанду и еще за что–то. 16 лет светило мне, да еще с конфискацией имущества.

— Потому что вы не захотели отдавать машину уже новой власти?

— Да–да. После 7 апреля я не раз видел ее в кортеже Розы Отунбаевой. Мне ее не хотели возвращать. А когда мы приехали за ней, ее посыпали пылью, дескать, она стояла и никто ею не пользовался, — продолжает Станислав Иванович.

***

Экс–министр здравоохранения Марат Мамбетов, чувствовалось, явно не горел желанием вспоминать прошлое. Хотя, как говорят, в архиве Минздрава хранится благодарственное письмо от СГО за содействие в получении аппаратуры и этой машины. Но эти некогда приятные моменты нынче, понятно, многие хотят напрочь забыть.

Мой звонок Владимиру Титову, как и следовало ожидать, не застал его врасплох. Ему уже, как он сам же сказал, звонил Станислав Колесников. Честно говоря, после этих слов я ничего нового, кроме уже сказанного Колесниковым, и не ожидал услышать.

— Минздрав к этой истории не имеет никакого отношения, — заверил Владимир Олегович. — Возможно, Мамбетов и планировал отдать машину из тендера. Разговоры об этом активно велись. Но немецкая сторона была категорически против. И вообще мы тогда машины не приобрели.

Что касается его писем на электронку Сурлевича, то Титов пояснил, дескать, вполне возможно, что они и были, так как некоторые документы отправлялись через него. Сам он якобы никаких претензий к Сурлевичу не имеет. И считает, что он маленькое лицо, а потому не мог бы отобрать реанимобиль у Колесникова.

То есть никто, по сути, претензий к Игорю Сурлевичу не имеет. Станиславу Колесникову машина возвращена, хотя, конечно, нервы ему эта история потрепала изрядно. Более того, именно этот реанимобиль, стоявший во дворе ЛОО, по приказу Сурлевича его заместитель Лавриненко отогнал в гараж Нацгвардии, и тем самым они спасли его от мародеров.

В чем во всей этой истории злоупотребление должностным положением и корыстный умысел личного врача экс–президента? Ну не просматриваются они, как ни крути. Вот уж поистине: был бы человек, а статьи у нас найдут, тем более если ты лечил ненавистного экс–президента...

Комментарии
Комментарии от анонимных пользователей появляются на сайте только после проверки модератором. Если вы хотите, чтобы ваш комментарий был опубликован сразу, то авторизуйтесь
Правила комментирования
На нашем сайте нельзя:
  • нецензурно выражаться
  • публиковать оскорбления в чей-либо адрес, в том числе комментаторов
  • угрожать явно или неявно любому лицу, в том числе "встретиться, чтобы поговорить"
  • публиковать компромат без готовности предоставить доказательства или свидетельские показания
  • публиковать комментарии, противоречащие законодательству КР
  • публиковать комментарии в транслите
  • выделять комментарии заглавным шрифтом
  • публиковать оскорбительные комментарии, связанные с национальной принадлежностью, вероисповеданием
  • писать под одной новостью комментарии под разными никами
  • запрещается использовать в качестве ников слова "ВБ", "Вечерний Бишкек", "Вечерка" и другие словосочетания, указывающие на то, что комментатор высказывается от имени интернет-редакции
  • размещать комментарии, не связанные по смыслу с темой материала
НАВЕРХ  
НАЗАД