Профессор Сопуев: В Кыргызстане нет таких изобретений, чтобы прямо "вау!"
Публикация в "Вечернем Бишкеке" ("Изобретения с потрясающим эффектом не применяются в стране", 20 декабря 2025 года) вызвала огромный резонанс у читателей.
Известный в Кыргызстане доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой госпитальной хирургии Медакадемии им. И. К. Ахунбаева, Заслуженный врач КР, академик КГМА, Российской академии естествознания и Европейской академии естествознания, член Всемирной ассоциации неотложных хирургов, доктор медицинских наук, профессор Андрей Асанкулович Сопуев поделился своим мнением в интервью vb.kg по этой проблеме.
- Давайте смотреть правде в глаза. Наша медицина отстает от мировых стандартов, как минимум, лет на 25. Мы даже не успеваем осваивать новые методы мировой медицины, я имею в виду, в частности, хирургию. К нам еще не пришли многие из разработанных в ней методов. Что мы можем сделать что-то на изобретательском уровне, если мы не освоили то, что до нас уже другие изобрели?
Я совершенно уверен, что мои коллеги имеют творческий талант, но уровень зарубежных инноваций и наш – вещи несравнимые. Многое, безусловно, упирается в экономику, финансирование, современное оборудование. Робототехника в мире используется лет 20-25. У нас в стране нет ни одного робота. Почему? Да потому, что он стоит не менее пяти миллионов долларов. Полгода назад в Национальном хирургическом центре появилась идея купить такой робот, мы, что называется, загорелись этой идеей. Самый лучший в хирургии сегодня робот Да Винчи. И наше государство сегодня смогло бы потянуть такие средства. Но расходные материалы, плюс услуги специалистов фирмы, выпускающей такое оборудование (наши инженеры не смогут поменять расходники), – все это ежегодно будет обходиться в два миллиона долларов. Где их взять? Надо снова бегать, просить и не факт, что дадут. Поэтому Да Винчи остается пока мечтой.
Или другой пример. Чуть больше года назад президент страны сказал нам, медикам, о проведении бесплатных операций по пересадке печени. На это были выделены немалые деньги, нам сделали ремонт, купили оборудование. Во время визита Владимира Путина в нашу страну в наш центр приезжал главный трансплантолог России, директор Национального медицинского исследовательского центра трансплантологии и искусственных органов имени Валерия Шумакова, академик Сергей Готье. Наши специалисты, кстати, прошли стажировку именно в этом центре. Он все посмотрел и одобрил нашу подготовку. По его мнению, мы можем самостоятельно начать делать операции по пересадке печени.
Но загвоздка в том, что на послеоперационное выхаживание только одного пациента потребуется два миллиона сомов. А президент дал указание делать пересадку бесплатно. Мы ищем сейчас эти деньги, нам обещают, но когда. Конечно, их выделят рано или поздно, но только на одного пациента. А на второго, третьего денег нет. Все есть – специалисты, оборудование, больные в избытке, но начинать операции не можем.
По статистике, не менее пяти тысяч заявок в год поступает от врачей на изобретения на всем постсоветском пространстве. Но сколько из них востребованы и всемирно признаны? Единицы! Хотя, повторяю, талантливых творческих ученых было немало и в Российской империи, и в бывшем Союзе, есть они и сегодня в России, в Кыргызстане. Но признание в мировой медицине получили лишь некоторые из них. Например, профессор Николай Пирогов, создатель первого атласа топографической анатомии, основоположник российских школ военно-полевой хирургии и анестезии. А также один из пионеров мировой кардиохирургии Василий Колесов, который в 1964 году выполнил первое в мире маммарокоронарное шунтирование человеку с помощью шовной техники на работающем сердце. В числе выдающихся - Гавриил Илизаров, который изобрел аппарат для удлинения костей конечностей, известный как аппарат Илизарова. Советские физики Александр Прохоров и Николай Басов считаются создателями лазера, который широко сегодня используется в мировой медицине. За эту разработку в 1964 году им, а также американскому ученому Чарльзу Таунсу присудили Нобелевскую премию по физике.
Как я уже сказал, в Кыргызстане тоже есть головастые врачи, изобретатели. Но конкурировать с коллегами развитых стран нам не под силу, в том числе и из-за финансовых возможностей. У нас на науку выделяется 0,08 процента от годового бюджета. В любой западной стране – два-три процента. А если учесть, что бюджет, например, США несколько триллионов долларов, то о конкуренции и говорить не приходится. Пока мы что-то изобретаем, наши коллеги за рубежом давно перешагнули наш уровень изысканий. Плюс у них есть и материальная заинтересованность в этом.
Мои коллеги имеют по несколько изобретений, у меня самого их 15, причем два из них я оформил еще в СССР, их утвердили в Госкомитете по изобретениям. А на днях мне выдали свидетельство на последнее изобретение. Ну и что? Патент ничего ровным счетом не дает изобретателю. Нет никакого стимула, материального выхлопа. Поэтому у врачей нет рвения, научные сотрудники слабоваты.
Андрей Асанкулович, ваши изобретения востребованы в медицине? Какие из них были одобрены при Союзе? Получить в то время "добро" - это высший пилотаж.
- На основе моих научно-экспериментальных разработок в 1986 году в Институте хирургии им. А. В. Вишневского АМН СССР, где я учился в аспирантуре, впервые в СССР была успешно применена пневмотермокоагуляция при операциях на печени. А также внедрен в практическую медицину полимерный дренирующий сорбент Гелевин и биологически активные композиции на его основе для местного лечения гнойных ран. Мне также удалось усовершенствовать методику открытого лечения острого деструктивного панкреатита с воздействием на поджелудочную железу в послеоперационном периоде различными медикаментами и хирургическими манипуляциями.
Некоторые из моих методов мы используем в практике.
Говорят, что медицинскую науку будет финансировать теперь Минздрав. Если Минздрав будет оценивать изобретение, платить за него, внедрять в клиническую практику, то появится, как вы сказали, рвение у научных сотрудников?
- Даже если Минздрав будет оценивать ту или иную разработку, то все равно ничего не получится. Чтобы что-то инновационное внедрить, нужны большие научные исследования, требующие больших вливаний. А у нас не хватает денег на зарплату научным сотрудникам, лучшие из них уходят в практическую медицину. И не в абдоминальную хирургию, в которую в 90-е годы просто рвались, а в пластическую, в стоматологию, травматологию, то есть туда, где можно больше заработать. В абдоминальной хирургии работать очень тяжело, а выхлопа опять же нет.
Тем не менее, изобретений много, и наши врачи продолжают совершенствовать известные методики операций. Что ими и вами тоже движет в таком случае? Можно же идти по проторенной дорожке, если все уже изобретено и придумано…
- Все наши изобретения – это наш личный опыт, чтобы улучшить исход операции, точнее поставить диагноз. По моим оценкам, а я интересуюсь наукой, у нас в стране нет таких изобретений, чтобы прямо "вау!". Мы в основном используем наработки наших зарубежных коллег.
Андрей Асанкулович, но и мы тоже, как говорится, не лыком шиты. Технологии операций наших врачей, например, в микрохирургии, при альвеококкозе и эхинококкозе тоже интересны за рубежом.
- Согласен. Научные работы, представленные микрохирургом Мусой Матеевым (к сожалению, умершим от коронавируса) на всемирных конгрессах, всегда вызывали фурор. У наших хирургов есть свои отличные технологии лечения эхинококкоза и альвеококкоза, которые реально помогают больным. Но это единицы методов, которые получили признание в медицине.
