Казахстан и критические минералы. Чего хотят США и что получит Астана
Интерес США к казахстанским недрам становится всё заметнее. Вашингтон рассматривает критические минералы как стратегический ресурс, необходимый в том числе для оборонной промышленности, и одновременно пытается снизить зависимость от Китая. Казахстан в этой ситуации оказывается в числе стран, с которыми США рассчитывают выстраивать новые цепочки поставок.
Поводом вновь обратиться к этой теме стало интервью казахстанского политика и общественного деятеля Айнура Курманова изданию KZ24. Он утверждает, что за разговорами о партнёрстве скрывается стремление Запада получить контроль над ресурсами и экономическими процессами Центральной Азии. Курманов - сопредседатель Социалистического движения Казахстана, известный своими жёсткими левыми и антизападными взглядами.
Почему Казахстан оказался интересен Вашингтону
В главном тезисе Курманова есть вполне конкретная экономическая основа. Американское правительство открыто рассматривает критические минералы как вопрос национальной безопасности. По данным американского GAO, Китай доминирует в добыче и переработке редкоземельных элементов, а Пентагон считает зависимость от иностранных поставщиков риском для оборонной промышленности. США уже финансируют создание собственных цепочек поставок и ищут альтернативные источники сырья.
Центральная Азия вписывается в эту стратегию вполне естественно. В 2024 году США запустили с пятью странами региона диалог C5+1 по критическим минералам. В ноябре 2025 года Вашингтон и Астана подписали меморандум о сотрудничестве в этой сфере. В американском Госдепартаменте прямо говорится о совместной работе в области разведки, добычи и переработки.
Иными словами, американский интерес к казахстанским ресурсам действительно носит долгосрочный характер. Но это ещё не означает, что целью Вашингтона является именно получение контроля над Казахстаном. Для США есть вполне прагматичная причина - найти источники стратегического сырья за пределами Китая.
Северный Катпар показывает, как устроено это сотрудничество
Наиболее показательный пример - проекты Северного Катпара и Верхнего Кайрактов, где речь идёт о крупных запасах вольфрама. Американская Cove Capital получила 70% в совместном предприятии с казахстанской государственной Tau-Ken Samruk, которой принадлежит 30%. Стоимость разработки оценивается примерно в $1,1 млрд, а американский EXIM Bank выразил готовность финансировать до $900 млн. При этом поставки вольфрама планируется ориентировать прежде всего на американских государственных и коммерческих потребителей.
Здесь Курманов действительно указывает на важную деталь: американская компания получает контрольный пакет проекта, связанного со стратегически важным для США металлом. Причём речь идёт не только о частном бизнесе - сделка получила политическую поддержку администрации Дональда Трампа.
Но в другой части его оценки есть существенная неточность. Курманов утверждает, что вольфрам будет вывозиться из Казахстана для переработки в США и Европе. Reuters со ссылкой на участников проекта сообщает обратное: переработку планируют осуществлять непосредственно в Казахстане.
Это меняет картину. Пока речь идёт не о простом вывозе руды, а о попытке создать производственную цепочку с участием американского капитала и одновременно оставить переработку внутри Казахстана. Вопрос, кому в итоге достанется большая часть добавленной стоимости, при этом остаётся открытым.
Давление есть не только на недра
Вторая часть аргумента Курманова связана с санкциями против России. Здесь также есть реальная основа, хотя его трактовка значительно жёстче официальной.
США, ЕС и Великобритания действительно усиливают контроль за обходом антироссийских санкций через третьи страны. Для Казахстана это означает, что банки и компании должны учитывать ограничения, введённые не только собственными властями, но и западными финансовыми и торговыми системами.
Такая политика уже влияет на экономические решения бизнеса в Центральной Азии. Но называть её доказательством "внешнего управления" было бы слишком далеко идущим выводом. Скорее речь идёт о другом: чем сильнее Казахстан включается в торговлю с США и Европой, тем больше ему приходится учитывать установленные ими правила.
С критическими минералами ситуация похожая. США не скрывают, что хотят сформировать независимые от Китая цепочки поставок. Американская стратегия предполагает поддержку проектов по всей цепочке - от добычи до переработки и конечного производства. Именно поэтому Казахстану предлагают не просто продавать сырьё, а включаться в создаваемую систему.
Для Астаны здесь возникает вполне практический вопрос. Иностранные инвестиции позволяют быстрее осваивать месторождения, привлекать технологии и получать доступ к новым рынкам. Но если контроль над добычей, финансированием, технологиями и сбытом окажется преимущественно у иностранных компаний, страна рискует остаться в более уязвимом положении, даже сохраняя формальное право собственности на недра.
Пока называть Казахстан "колонией США", как это делает Курманов, оснований недостаточно. Однако и сводить происходящее к обычным коммерческим инвестициям было бы неверно. Вашингтон открыто ищет альтернативу китайскому сырью, а Казахстан располагает ресурсами, которые этой стратегии соответствуют.
В конечном счёте вопрос для Астаны не в том, сотрудничать с США или нет. Гораздо важнее условия такого сотрудничества: сколько переработки останется внутри страны, кто будет контролировать технологии и сбыт и какую долю созданной стоимости получит Казахстан. Именно по этим параметрам через несколько лет и станет понятно, были ли нынешние соглашения источником промышленного развития или новой формой сырьевой зависимости.
